Последствия мескалина
Хочу прийти в себя, но не удается. Подхожу к дверям и начинаю петь. Поворачиваюсь, подхожу к С, несколько раз глажу его по голове, говорю: «Ну и дела». Хотелось быть понятым, ждал какой-то помощи. В это время мне показалось, что стена очень выпуклая, выбухает полукругом. Подхожу вплотную и вижу, что две стены, стоящие под прямым углом, все больше и больше приближаются друг к другу и стоящая в углу этажерка вот-вот будет раздавлена ими. Убираю этажерку, отхожу от стены и вижу, что обе стены, уменьшаясь, идут за мной, принимая полукруглую форму. Эти явления совершенно реальны для меня. Я мучительно хочу понять, в чем дело, хотя и сознаю всю нелепость происходящего. Возвращаюсь и ощупываю стены. Чувствую руками, что они находятся под прямым углом, но стоит мне только отойти, как все принимает прежний извращенный вид: стены начинают сходиться, мне становится страшно.
На стене висит картина в раме, изображающая лес в зимнюю пору. Картина более ярка, чем обычно, но это не поражает, бросается в глаза лишь рама — уж очень она широка (примерно в 4 — 5 раз шире обычной). Я ощупываю ее руками и убеждаюсь в том, что она не увеличена. Я отхожу от нее, и рама принимает извращенную форму. Комната становится то более широкой, то более узкой, непрерывно меняя свои очертания... Отмечаю необычный наплыв мыслей. Вспоминаются давно забытые сцены, переживаю давно прошедшие события. Все они в основном относятся к тяжелым, трудным минутам жизни. Мысли текут необычайно быстро, и я не пытаюсь задержать их, управлять ими, хотя не говорю с окружающими о вещах, которые вспоминаю, ибо хочу многое скрыть. Контроля над речью не теряю, несмотря на то что испытываю желание все рассказать и вызвать сочувствие окружающих... Решил написать письмо. В течение 3-4 минут не мог начать. Лист бумаги казался уж очень большим, размеры ручки превышали обычные. Я приступил к письму, и тут возник ряд трудностей. Я хотел написать слово «Валя», но пока писал «Ва», буква «а» улетела в сторону окна. Не понимая, в чем дело, я встал и пошел в обратную сторону, к дверям, чтобы мысленно поймать улетевшую букву. Поймав ее, возвращаюсь к столу и дописываю. Вижу: буква на месте. Буквы растут здесь же, одна больше, другая меньше, непрерывно скачут. С трудом заканчиваю письмо. Как оказалось в дальнейшем, в письме не было никаких искажений. Двигательное беспокойство проходит. Ложусь на койку. Входят несколько врачей, и среди них психолог Б. Я узнаю ее, но она какая-то «обновленная». Лицо очень яркое, с тонкими чертами, смуглое, полное печали, большие черные брови нависли над глазами, волосы длинные.