Сложность задач психиатра
Тяжелое письмо, горькие и, думаю, несправедливые обвинения в адрес врачей. Почти десять лет прошло со времени первого обращения мужа к психиатрам. Он защитил диссертацию, в семье появился второй ребенок, были, наверное, и другие радостные события. И разве важен ярлык «сумасшедший» или «не сумасшедший», а не само состояние близкого человека? Разве не святая обязанность членов одной семьи быть вместе и помогать друг другу и в горе, и в радости? Все эти вопросы я хотел бы задать автору письма, прежде чем понять ошибку врачей, якобы пошедших на обман десять лет назад. Но я вновь перечитал письмо и отчетливо понял, что женщиной, написавшей его, руководило не беспокойство за судьбу отца ее детей, а эгоизм. Хотя, судя по всему, психические нарушения у него незначительно выражены и хорошо поддаются лечению, это не радует жену — «такой» муж ей ни к чему. Где же здесь душевное благородство, теплота, наконец, любовь? Они что же, исчезли при одном упоминании о психической болезни? Очевидно, нет — их и раньше не было.
Эти «случаи» наглядно иллюстрируют сложность задач, с которыми сталкивается психиатр, контактируя с родственниками своих пациентов. Ответственность врачебных слов в аналогичных ситуациях станет, наверно, особенно понятной, если читатель возьмет слово «случай» в кавычки и разглядит за ним реальные человеческие судьбы.
Может быть, значительно легче и проще стали бы взаимоотношения людей, может быть, отпала бы нужда в целом ряде «лечебных разговоров», если бы желание всегда видеть за словами живого человека во всем своеобразии его характера, умение быть доброжелательным и пытаться предвосхитить его поступки вышли бы за пределы требований, строго предъявляемых к работникам психиатрических учреждений, и стали бы постоянной нормой общения между людьми.